Белые ночи - 2020 Сателлитные симпозиумы в рамках XXVI Международного офтальмологического конгресса

Белые ночи - 2020 Сателлитные симпозиумы в рамках XXVI Международного офтальмологического конгресса

Онлайн доклады

Онлайн доклады

Лечение глаукомы: Инновационный вектор

Конференция

Лечение глаукомы: Инновационный вектор

Роговица IV. Диагностика и лечение. Научно-практическая конференция с международным участием

Конференция

Роговица IV. Диагностика и лечение. Научно-практическая конференция с международным участием

«Живая хирургия» в рамках XXVII научно-практической  конференции офтальмологов

Конференция

«Живая хирургия» в рамках XXVII научно-практической конференции офтальмологов

ХVII Ежегодный конгресс  Российского глаукомного общества «Вместе против слепоты. Семнадцать мгновений зимы»

Конгресс

ХVII Ежегодный конгресс Российского глаукомного общества «Вместе против слепоты. Семнадцать мгновений зимы»

Пироговский офтальмологический форум. Ежегодная научно-практическая конференция

Конференция

Пироговский офтальмологический форум. Ежегодная научно-практическая конференция

Школа рефракционного хирурга. Сателлитный симпозиум компании «Алкон»

Симпозиум

Школа рефракционного хирурга. Сателлитный симпозиум компании «Алкон»

Сложные и нестандартные случаи в хирургии катаракты. Видеосимпозиум в формате 3D

Симпозиум

Сложные и нестандартные случаи в хирургии катаракты. Видеосимпозиум в формате 3D

Сателлитные симпозиумы в рамках конференции «Современные технологии катарактальной, роговичной и рефракционной хирургии - 2019»

Симпозиум

Сателлитные симпозиумы в рамках конференции «Современные технологии катарактальной, роговичной и рефракционной хирургии - 2019»

«Живая хирургия» компании «НанОптика»

«Живая хирургия» компании «НанОптика»

Современные технологии катарактальной, роговичной и рефракционной хирургии - 2019

Конференция

Современные технологии катарактальной, роговичной и рефракционной хирургии - 2019

Белые ночи - 2020 Сателлитные симпозиумы в рамках XXVI Международного офтальмологического конгресса

Белые ночи - 2020 Сателлитные симпозиумы в рамках XXVI Международного офтальмологического конгресса

Онлайн доклады

Онлайн доклады

Лечение глаукомы: Инновационный вектор

Конференция

Лечение глаукомы: Инновационный вектор

Роговица IV. Диагностика и лечение. Научно-практическая конференция с международным участием

Конференция

Роговица IV. Диагностика и лечение. Научно-практическая конференция с международным участием

«Живая хирургия» в рамках XXVII научно-практической  конференции офтальмологов

Конференция

«Живая хирургия» в рамках XXVII научно-практической конференции офтальмологов

ХVII Ежегодный конгресс  Российского глаукомного общества «Вместе против слепоты. Семнадцать мгновений зимы»

Конгресс

ХVII Ежегодный конгресс Российского глаукомного общества «Вместе против слепоты. Семнадцать мгновений зимы»

Пироговский офтальмологический форум. Ежегодная научно-практическая конференция

Конференция

Пироговский офтальмологический форум. Ежегодная научно-практическая конференция

Школа рефракционного хирурга. Сателлитный симпозиум компании «Алкон»

Симпозиум

Школа рефракционного хирурга. Сателлитный симпозиум компании «Алкон»

«Живая хирургия» компании «НанОптика»

«Живая хирургия» компании «НанОптика»

Сложные и нестандартные случаи в хирургии катаракты. Видеосимпозиум в формате 3D

Симпозиум

Сложные и нестандартные случаи в хирургии катаракты. Видеосимпозиум в формате 3D

Сателлитные симпозиумы в рамках конференции «Современные технологии катарактальной, роговичной и рефракционной хирургии - 2019»

Симпозиум

Сателлитные симпозиумы в рамках конференции «Современные технологии катарактальной, роговичной и рефракционной хирургии - 2019»

Современные технологии катарактальной, роговичной и рефракционной хирургии - 2019

Конференция

Современные технологии катарактальной, роговичной и рефракционной хирургии - 2019

Все видео...

«Медицина – это альтруизм, её неотъемлемый аспект – необходимость делиться своим опытом и знаниями». Интервью с профессором Борисом Эдуардовичем Малюгиным, заместителем генерального директора ФГАУ «НМИЦ «МНТК «Микрохирургия глаза» имени акад. С.Н.Федорова Минздрава РФ


     «Медицина – это альтруизм, её неотъемлемый аспект – необходимость делиться своим опытом и знаниями»

    Мы продолжаем разговор с профессором Борисом Эдуардовичем Малюгиным и, в преддверии XIX Всероссийского конгресса с международным участием «Современные технологии катарактальной и рефракционной хирургии 2018», поговорим об этом и о других направлениях в офтальмологии.

    - Борис Эдуардович, какие достижения в катарактальной хирургии были сделаны за последние 10-15 лет, по какому пути развивается эта отрасль офтальмологии?

    - Очень интересный вопрос! Забавно и то, что на Мировом офтальмологическом конгрессе, прошедшем в июне этого года в Барселоне, меня просили выступить с лекцией именно на эту тему. И хотя за прошедшие полтора десятилетия никаких революций не произошло, в процессе подготовки доклада я осознал, как много новшеств вошло в нашу жизнь и как значительно изменились подходы и результаты хирургии катаракты.

    Изменения коснулись буквально всех аспектов.

    Начнем с диагностики. Так, «золотым» стандартом стала оптическая биометрия. Это позволило существенно снизить погрешность измерения параметров глазного яблока, ключевых для расчетов ИОЛ. Появились принципиально новые формулы, такие как RBF-Hill, основанные на принципах нейросетевого программирования, а также формулы, основанные на трассировке лучей (ray racing). Более широкому внедрению торических ИОЛ способствовали исследования, связанные с оценкой кривизны задней поверхности роговицы, и принципы расчетов, учитывающие данный параметр при выборе силы торического компонента оптики. Появились сложные факоэмульсификационные платформы с кардинально новыми функциями по генерации ультразвуковых колебаний: торсионных и эллипсовидных. Это позволило оптимизировать уровень затрачиваемой ультразвуковой энергии, снизить коллатеральную травму тканей глаза. Активно совершенствовались пользовательские интерфейсы факоэмульсифакационных платформ, модифицированы системы генерации и контроля внутриглазного давления, повышена прецизионность гидравлических контуров, предполагающая безопасное применение высоких значений вакуума. Скоро появятся машины, в которых датчики контроля внутриглазного давления будут находиться непосредственно в рабочем наконечнике факоэмульсификатора, что в совокупности с активными инвазионными системами обеспечит еще большую стабильность передней камеры глаза. За прошедшие годы стандартом операционного доступа стал размер 2,0 мм. Соответственно этому разработан и внедрен в практику большой ассортимент ИОЛ, в том числе предварительно загруженных в инжектор (так называемых прелоад). Метод интраоперационной аберрометрии сделал возможным уточнение оптических характеристик имплантата и выбор диоптрийности сферического и торического компонентов линзы непосредственно на операционном столе, что актуально для тех пациентов, у которых расчет ИОЛ представляет объективные сложности (больные после кераторефракционных вмешательств, с экстремальными анатомическими вариантами передне-задней оси и ряд других).

    К самым свежим новинкам последнего года следует отнести публикацию исследования PREMED, организованного Европейским обществом катарактальных и рефракционных хирургов (ESCRS). В результате было показано, что комбинированные инстилляции стероидных и нестероидных препаратов после неосложненной факоэмульсификации в 3,7 раза снижают вероятность развития кистозного макулярного отека по сравнению с инстилляциями исключительно стероидов. К новым тенденциям можно отнести ряд разработок, предполагающих длительную фармакопротекцию в послеоперационном периоде, не зависящую от самого пациента, например, инъекции в стекловидное тело («Тримокси») или введение в слезный каналец дренажа медленно, на протяжении нескольких недель, выделяющего необходимый препарат. Это актуальный вектор развития медицины – разрабатывать методы лечения, не зависящие от пациента, от его физических и ментальных характеристик. В частности, он важен для пожилых людей, которые зачастую забывают принимать лекарства.

    - На какие формулы расчета оптической силы ИОЛ Вы ориентируетесь в осложненных ситуациях?

    - Чаще всего использую формулы, которые встроены в оптические биометры. При эмметропии, как правило, все современные формулы работают очень хорошо. Я люблю SRK/T, Hoffer Q, Holladay. Наибольшую проблему представляют пациенты, например, с микро- или нанофтальмом – там лучше всего применять Olsen и Haigis, а при миопии – Barrett, Olsen и Haigis. При расчетах после радиальной кератотомии или после операции ЛАЗИК применяю бесплатные онлайн-калькуляторы, размещенные на сайтах обществ APACRS (www.apacrs.org), ASCRS (www.ascrs.org).

    - Расскажите, пожалуйста, какие мультифокальные линзы, с Вашей точки зрения, сейчас лучшие?

    - Если говорить о материале линз, несомненно, гидрофобные акриловые ИОЛ являются наиболее предпочтительными вне зависимости от конструкции оптики и гаптики. В духе сегодняшнего времени – обеспечение пациенту функционального зрения на различных расстояниях. При этом следует подчеркнуть, что трехфокусные модели сегодня вытесняют бифокальные.

    За это время появился новый класс ИОЛ – с расширенной глубиной фокуса (так называемые EDOF), на основе микродиафрагмирующей и дифракционной конструкций. Их оптика не имеет нескольких фокусов, но лишь один, с увеличенной глубиной. Тем самым расширяется диапазон зрения на промежуточном расстоянии. И хотя такие модели уступают по характеристике зрения вблизи мультифокальным линзам, они, тем не менее, отвечают современным требованиям работы с мобильными устройствами, планшетами и т.д.

    - Как Вы думаете, роботизация хирургии повлияет на качество операции? И не приведет ли она к потере навыков и квалификации хирурга?

    - Вопрос непростой. Если говорить вообще, то использование роботов перспективно для обеспечения точности маневров инструментами, снижения ошибок, связанных с человеческим фактором, повышения прецизионности действий. Потенциал роботизации в медицине велик, но сегодня очень далек от всеобъемлющей реализации. Если говорить о роботизации в офтальмологии, то напрашивается пример фемтосекундных лазеров. Они вошли в клиническую практику ровно десять лет назад и несут в себе элементы роботизации целого ряда ключевых этапов операций – выполнения разрезов, пре-фрагментации ядра и других. При этом мы являемся свидетелями того, что применение лазеров в хирургии катаракты пока не привело к качественно новому скачку в обеспечении результативности. Мы должны взвешивать на одной чаше результат, на другой – затраты. Медико-экономическая эффективность многих методов, которые мы используем в офтальмологии, и в офтальмохирургии в частности, еще только предстоит доказать. Тем не менее, надо двигаться в ногу со временем и развивать новые технологии – пусть и не все из них пройдут жесткий аудит на предмет клинической и экономической целесообразности.

    - Какие операции для Вас самые сложные и неординарные?

    - Что касается необычных операций, то в моей клинической практике рутинные и неординарные вмешательства делятся примерно поровну. Это мое субъективное ощущение, поскольку тут вопрос в определении – что называть сложным случаем. Легкую слабость цинновой связки, купируемую имплантацией стандартного внутрикапсульного кольца, или же разрыв связки на половину окружности капсульного мешка? Новые операции, незнакомые для хирурга – они тоже сложны, но по мере приобретения опыта переходят в рутину. Самое интересное для меня – это освоение новой операционной технологии. Получаешь огромное чувство удовлетворения, когда ты изучил и освоил что-то непривычное, что мало кто может делать. Я думаю, что не одинок в этом, по большому счету, каждый хороший хирург должен всегда находиться в процессе освоения чего-то нового. Ну а если вы не только хирург, но и ученый – то вам сам Бог велел быть в постоянном поиске.

    Если говорить о самой сложной операции, которую я когда-либо выполнял, тут у меня нет никаких сомнений. Эту операцию я выполнил в 2013 г. в Глазном и ушном госпитале в Нью-Йорке (Eye and Ear Infirmary) в рамках сессии показательной хирургии. Мне достался пациент – мужчина 50 с лишним лет с синдромом Марфана, миопией высокой степени и бурой катарактой на фоне подвывиха хрусталика. К этому надо добавить, что второй глаз пациента был незрячий, поскольку на нем диагностирована старая отслойка сетчатки. Из общих осложняющих факторов у пациента были операция по поводу порока сердца и постоянный прием антикоагулянтов. Я тогда демонстрировал коллегам возможности применения иридокапсулярных ретракторов и новой, разработанной мной, модели внутрикапсульного кольца для фиксации к склере. В общем, все два с половиной часа операции пролетели почти что незаметно. Все прошло удачно не только к моему удивлению, но и к немалому удивлению коллег. Они потом мне прислали видеозапись операции, которую по сей день демонстрируют в обучающих целях. Может это звучит странно, но пересматривать это видео повторно мне никогда не хотелось – что сделано, то сделано.

    - А свою первую операцию помните?

    - Да. Очень хорошо помню. Это была экстракапсулярная экстракция катаракты роговичным разрезом без имплантации искусственного хрусталика.

    - Волновались?

    - Нет. Я к ней хорошо был подготовлен. До этого много ассистировал, смотрел, выполнял отдельные этапы, например, зашивал роговицу по Пирсу. В итоге – приобрел опыт и уверенность в том, как и что нужно делать. Первая операция прошла на удивление спокойно. Это как в автоспорте – чудеса начинаются не с первого старта, а намного позднее, когда гонщик (читай – хирург) считает, что стал опытным, матерым, все уже знает и может.

    - Борис Эдуардович, как Вы считаете, какие проблемы необходимо решать офтальмологам в ближайшие годы?

    - Как офтальмологам-исследователям нам нужно все дальше углубляться в патогенез глазных патологий. К примеру, мы с коллегами сейчас проводим два серьезных проекта, поддержанных РФФИ – по генетике эндотелиальной дистрофии роговицы Фукса и кератоконуса. Основной акцент сделан на изучение роли факторов воспаления в патогенезе данных заболеваний. Наша задача – не только раскрыть новые механизмы патогенеза, но и предложить оригинальные подходы к диагностике и лечению. Это применимо к любой офтальмопатологии, какой бы ни занимался врач-исследователь.

    Не могу не коснуться и комплекса задач, лежащих в практической плоскости. Мы видим неравномерное распределение доступности качественной офтальмологической помощи на различных территориях нашей страны, необходимость более широкого внедрения новых технологий. Актуальным считаю усилия по преодолению барьеров к полноценному профессиональному росту молодого поколения врачей.

    Современная офтальмология уже не мыслима без применения компьютерных систем анализа и обработки информации. Сюда же следует отнести развитие исследований на основе больших массивов информации – так называемых «больших данных» (Big Data) и самообучающихся нейросетей. Рано или поздно диагноз пациенту будет ставить машина, и я не могу исключить, что в простых случаях она же и будет предлагать лечебные мероприятия, например, прием препаратов. При более сложных клинических ситуациях или необходимости выполнения интервенций – потребуется вовлечение врача. Мы видим, что это уже происходит, пока фрагментарно, но дальше процесс пойдет стремительно и по нарастающей.

    - Вы являетесь членом Президиума офтальмологического общества (ESCRS), конгрессы которого по числу участников стоят на втором месте в мире после Американской академии офтальмологов. Какие задачи сейчас стоят перед крупными профессиональными сообществами?

    - Если же говорить об офтальмологических сообществах в целом, как зарубежных, так и российских, то я вижу сходные векторы развития. Они предполагают объединение по цеховому принципу, обеспечение профессионального роста членов общества, развитие образовательных программ, разработку клинических рекомендаций. О важности непрерывного профессионального образования, в том числе и дистанционного, в последние годы сказано и написано немало. И в этом – колоссальное поле для деятельности профессиональных сообществ.

    Я хорошо вижу, как одни общества строят свою работу вокруг решения организационно-методических вопросов, другие делают акцент на научную программу, образование. И то и другое – важно. Конференции, симпозиумы, мастер-классы являются площадкой для внедрения и обсуждения новых технологий, позволяют постоянно поддерживать уровень профессии на острие последних достижений. В этом есть и поле для здоровой конкуренции различных обществ, ведь те из них, которые предложат более актуальную и интересную, не зависимую от коммерческого влияния программу, будут привлекательнее для профессионалов.

    Если же говорить о Европейском обществе катарактальных и рефракционных хирургов (ESCRS), то я горжусь возможностью в течение ряда лет входить в его Президиум. Он состоит из 18 офтальмологов и выбирается независимым тайным голосованием более чем шести тысяч членов ESCRS из самых разных европейских стран. Хирургия катаракты – область моих практических и научных интересов, поэтому возможность тесного общения и работы с ведущими мировыми специалистами чрезвычайно увлекательны для меня как с профессиональной, так и с человеческой точек зрения. ESCRS находится сейчас на пике своей популярности в мире, и ряд наработанных там организационных подходов и решений я стараюсь перенести на российскую почву, внедрив в работу Общества офтальмологов России.

    - В прошлом году на катарактальном Конгрессе была организована «Школа ЕSАSО». Насколько востребованной оказалась эта секция? Планируете ли Вы организовать нечто подобное в этом году? Что нового ожидает участников Конгресса катарактальной и рефракционной хирургии?

    - Сессия Европейской школы передового образования в офтальмологии (ESASO) стала действительно очень интересным событием, которое долго обсуждали и вспоминали участники прошлогодней конференции. Когда-нибудь в будущем мы его несомненно повторим, но в этом году у нас другие приоритеты. В частности, мы пригласили несколько ведущих специалистов из самой крупной государственной клиники Франции «15-20 Quinze Vingts». Это ознаменовало собой начало двустороннего российско-французского сотрудничества, которое, я надеюсь, пойдет широким фронтом по ряду направлений, захватит область совместных научных и клинических исследований, проведение взаимных стажировок специалистов.

    Из интересных моментов конференции стоит отметить мастер-класс по хирургии катаракты двух опытнейших британских хирургов – Ричарда Пакарда и Ларри Бенджамина. Мы также пригласили коллег из Израиля, Германии, Индии, Швейцарии, стран Балтии – они приедут, чтобы поделиться с нами своими наработками и клиническим опытом. Думаю, что участников конгресса ожидает целый пласт полезной и нужной информации, которую они смогут применить на практике.

    Хочется отметить и Роговичный день. Это новое направление, которое мы планируем охватить в рамках данной конференции. Будет организована «живая» хирургия – проведение операций селективной кератопластики, состоятся лекции, разборы интересных клинических случаев. Если мы увидим интерес участников конференции к данной проблеме, то Роговичный день станет впредь непременной составляющей научной программы конференции.

    Если говорить о будущем, то мне удалось достичь договоренности с Образовательным комитетом ESCRS и мы планируем провести сессию «Академии ESCRS» в рамках ХХ Всероссийского конгресса катарактальных и рефракционных хирургов, который состоится 3-5 октября 2019 г. в Москве.

    - Вы уделяете большое внимание проблемам обучения молодых специалистов, у Вас много аспирантов, Вы читаете лекции в России и за рубежом, проводите показательные операции. Чему Вы стараетесь научить своих учеников?

    - Есть много причин передавать свои знания. Одна из них эгоистическая – когда-нибудь у меня будет катаракта и её понадобится оперировать. Убежден, моим хирургом станет кто-то из моих учеников. Ну а если серьезно, молодежь – будущее нашей профессии, и мы должны его формировать таким, каким сами хотим видеть. Медицина – профессия, в основе которой лежит альтруизм, предполагающий необходимость делиться накопленными знаниями и опытом. История показывает, что те врачебные и научные коллективы, в которых не заложена такая традиция, не развиваются и неизбежно деградируют. Также хочу сказать, что с молодежью мне всегда интересно общаться. Они много читают, владеют свежей информацией, открыты новому. Мне нравится, когда они готовы отстаивать свою точку зрения. Я учу их, а они – учат меня, и это классно.

    Что я стараюсь привить своим ученикам? Прежде всего – быть профессионалом своего дела. Когда человек профессионал, то это придает уверенности в самом себе и в своем будущем. Ты всегда будешь иметь кусок хлеба, не зависеть от конъюнктуры. Второе – никогда не считать, что ты все знаешь, не уставать учиться. Третье – внимательно относиться к пациенту, уметь выслушать, проникнуться проблемами и постараться помочь даже в тех случаях, когда медицина бессильна. И, наконец, ключ успеха большого профессионала – в правильных взаимоотношениях с коллегами.

    - Чем отличается европейская программа обучения офтальмологов от российского образования?

    - Надо сказать, что программы как у нас внутри страны, так и за рубежом между разными странами и клиниками могут отличаться достаточно сильно по своему качеству и наполнению. И все же мне представляется, что европейская школа делает больший акцент на базовые знания и дисциплины, в то время как российская в большей степени ориентирована на приобретение практических навыков. Я, в частности, говорю об обучении в ординатуре и аспирантуре МНТК «Микрохирургия глаза». И еще – разная длительность ординатуры, у нас – 2 года, за рубежом, как правило, не менее 4-х.

    Если же говорить о проблемах, стоящих перед начинающими офтальмологами, то европейская молодежь испытывает сходные трудности с нашей. И тем и другим надо преодолеть универсальные барьеры, в частности, связанные с доступом к хирургии, приобретением практических навыков, поиском достойного места работы и др. Получить образование – это пол дела, надо еще овладеть профессией и утвердиться в ней. Это непростой путь. Цель у всех одна, но каждый идет к ней своей тропинкой.

    - А как происходит процесс совершенствования у Вас?

    - В силу должностных обязанностей я вынужден достаточно много ездить, участвовать в различных научных мероприятиях, конгрессах как в стране, так и за рубежом. Это помогает быть в курсе новых тенденций и технологий. Ведь не секрет, что в докладах нередко звучит информация, которая еще не опубликована или только находится в печати. Известен факт, что некоторые крупные и не очень производители специально посылают на конференции своих представителей, которые «ловят» новые мысли, новые идеи, занимаясь такой своеобразной формой научного шпионажа. Ещё один источник знаний – профессиональная литература. Я много читаю ведущие зарубежные и отечественные издания, и это дает большую пищу для ума.

    - Вы являетесь членом редакционного совета ряда российский и зарубежных изданий. У Вас более 500 публикаций, включая почти три десятка глав в зарубежных атласах и монографиях. Какие рекомендации Вы могли бы дать авторам для публикации в зарубежных журналах?

    - Первое – надо преодолеть психологический барьер и не бояться публиковать свои результаты в ведущих зарубежных журналах. У наших ученых есть опыт, оригинальные идеи и уникальные возможности по их реализации. Но при этом количество публикаций в англоязычной прессе чрезвычайно мало. А ведь именно по этому критерию судят о науке страны. Нужно, как я уже сказал, преодолевать барьеры. Если у вас есть хорошая идея, надо учиться её излагать в соответствии с международными стандартами и смело подавать в печатать. В одном журнале не приняли – не беда, можно обратиться в другой, в третий.

    - Статьи по какой тематике Вы хотели бы видеть в российских изданиях? Какую рубрику хотите видеть в газете «Мир офтальмологии»?

    - Ваше издание интересное, со сложившейся аудиторией, имеет своего читателя. Я бы добавил в него дайджесты мировых новинок в области технологий лечения глаз, а также обзоры отечественной и зарубежной прессы по различным направлениям офтальмологии. Это позволит читателю получать самую свежую и интересную информацию.

    - Борис Эдуардович, Вы блестящий хирург, всемирно известный ученый, круг Ваших интересов широк: кератопластика, хирургия катаракты и имплантация ИОЛ, комбинированные вмешательства на глазном яблоке. Какой вид хирургии все-таки самый любимый?

    - Катаракта – вершина глазной хирургии, как по техническому совершенству самой операции, по получаемому результату, так и по влиянию на качество жизни пациента. Моя вторая любовь – кератопластика, роговичная хирургия. Уникально, как эта область офтальмологии шагнула вперед за последние 10 лет. Можно сказать, что от тканевой хирургии мы перешли на уровень клеточной хирургии. Дальше, я уверен, будет субклеточная хирургия путем генной инженерии. Вообще хирургия – это естественный наркотик, когда хирург получает позитивный результат, возникает непреодолимое желание его повторять еще и еще. Настоящий хирург никогда не сможет вполне отойти от своей профессии.

    - Как Вам удается совмещать всё: руководящую, педагогическую и научную деятельность, хирургическую практику?

    - Это сложный вопрос, думаю, что оптимального сочетания таких абсолютно несочетаемых вещей достичь невозможно по определению. Скажу так – я в процессе поиска «золотого сечения», но боюсь, даже тень лавров Леонардо да Винчи мне в этом вопросе не светит. Я еще и ещё раз убеждаюсь, что самый ценный наш ресурс – это время. Его рациональному использованию я стараюсь следовать.

    - Какие Ваши творческие планы?

    - Ваш вопрос напоминает мне один «бородатый» анекдот. В нем человек встречает старого друга и на вопрос «как дела?» начинает подробно и детально описывать, как обстоят дела. Если кратко – планов много и я уверен, что их мне удастся реализовать, а плоды этой реализации, надеюсь, будут отражены на страницах вашего уважаемого издания.

    - Если бы Вы не стали офтальмологом, то кем бы стали?

    - Даже не представляю. Хотя возможно, что склонность к перемене мест сделала бы меня человеком, много путешествующим по долгу службы –скажем, геологом, охотником или может даже лесничим.

    - О чем Вы мечтаете?

    - О том, чтобы проводить больше времени со своей семьей, с детьми. Их у меня трое – от 6 лет и младше. Растут и развиваются удивительно быстро. Хочется не пропустить что-то важное, дать им правильный вектор развития в жизни. Мне кажется, самое главное, что родители могут дать детям, – это образование. Все же остальное зависит от их внутренней природы.


Страница источника: 0

Просмотров: 263