Онлайн доклады

Онлайн доклады

Рефракционная хирургия хрусталика. Точно в цель. Научно-практический семинар

Рефракционная хирургия хрусталика. Точно в цель. Научно-практический семинар

Целевые уровни ВГД в терапии глаукомы

Вебинар

Целевые уровни ВГД в терапии глаукомы

Сателлитные симпозиумы в рамках научной конференции «Невские горизонты - 2022»

Сателлитные симпозиумы в рамках научной конференции «Невские горизонты - 2022»

Новые технологии в офтальмологии 2022

Новые технологии в офтальмологии 2022

ОКТ: новые горизонты

Сателлитный симпозиум

ОКТ: новые горизонты

Превентивная интрасклеральная фланцевая фиксация ИОЛ при подвывихе хрусталика

Вебинар

Превентивная интрасклеральная фланцевая фиксация ИОЛ при подвывихе хрусталика

Лечение глаукомы: инновационный вектор - 2022. III Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием

Конференция

Лечение глаукомы: инновационный вектор - 2022. III Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием

Вебинар компании «Rayner»

Вебинар компании «Rayner»

Цикл онлайн дискуссий компании «Акрихин» «О глаукоме и ВМД в прямом эфире»

Цикл онлайн дискуссий компании «Акрихин» «О глаукоме и ВМД в прямом эфире»

Алгоритм ведения пациентов с астенопией после кераторефракционных операций

Вебинар

Алгоритм ведения пациентов с астенопией после кераторефракционных операций

Cовременные технологии диагностики патологий заднего отдела глаза

Сателлитный симпозиум

Cовременные технологии диагностики патологий заднего отдела глаза

Вебинары компании  «Акрихин»

Вебинары компании «Акрихин»

Снижение концентрации «Бримонидина», как новое решение в терапии у пациентов с глаукомой

Вебинар

Снижение концентрации «Бримонидина», как новое решение в терапии у пациентов с глаукомой

Лазерная интраокулярная и рефракционная хирургия Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием

Конференция

Лазерная интраокулярная и рефракционная хирургия Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием

Актуальные вопросы офтальмологии: в фокусе – роговица

Вебинар

Актуальные вопросы офтальмологии: в фокусе – роговица

XIX Конгресс Российского глаукомного общества  «19+ Друзей Президента»

XIX Конгресс Российского глаукомного общества «19+ Друзей Президента»

Пироговский офтальмологический форум

Пироговский офтальмологический форум

Кератиты, язвы роговицы

Вебинар

Кератиты, язвы роговицы

Актуальные вопросы офтальмологии

Вебинар

Актуальные вопросы офтальмологии

Всероссийский консилиум. Периоперационное ведение пациентов с глаукомой

Сателлитный симпозиум

Всероссийский консилиум. Периоперационное ведение пациентов с глаукомой

Трансплантация роговично-протезного комплекса у пациента с васкуляризированным бельмом роговицы

Трансплантация роговично-протезного комплекса у пациента с васкуляризированным бельмом роговицы

Новые технологии в офтальмологии. Посвящена 100-летию образования Татарской АССР

Конференция

Новые технологии в офтальмологии. Посвящена 100-летию образования Татарской АССР

Особенности нарушения рефракции в детском возрасте Межрегиональная научно-практическая конференция

Конференция

Особенности нарушения рефракции в детском возрасте Межрегиональная научно-практическая конференция

Онлайн доклады

Онлайн доклады

Рефракционная хирургия хрусталика. Точно в цель. Научно-практический семинар

Рефракционная хирургия хрусталика. Точно в цель. Научно-практический семинар

Целевые уровни ВГД в терапии глаукомы

Вебинар

Целевые уровни ВГД в терапии глаукомы

Сателлитные симпозиумы в рамках научной конференции «Невские горизонты - 2022»

Сателлитные симпозиумы в рамках научной конференции «Невские горизонты - 2022»

Новые технологии в офтальмологии 2022

Новые технологии в офтальмологии 2022

ОКТ: новые горизонты

Сателлитный симпозиум

ОКТ: новые горизонты

Превентивная интрасклеральная фланцевая фиксация ИОЛ при подвывихе хрусталика

Вебинар

Превентивная интрасклеральная фланцевая фиксация ИОЛ при подвывихе хрусталика

Лечение глаукомы: инновационный вектор - 2022. III Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием

Конференция

Лечение глаукомы: инновационный вектор - 2022. III Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием

Вебинар компании «Rayner»

Вебинар компании «Rayner»

Цикл онлайн дискуссий компании «Акрихин» «О глаукоме и ВМД в прямом эфире»

Цикл онлайн дискуссий компании «Акрихин» «О глаукоме и ВМД в прямом эфире»

Алгоритм ведения пациентов с астенопией после кераторефракционных операций

Вебинар

Алгоритм ведения пациентов с астенопией после кераторефракционных операций

Cовременные технологии диагностики патологий заднего отдела глаза

Сателлитный симпозиум

Cовременные технологии диагностики патологий заднего отдела глаза

Вебинары компании  «Акрихин»

Вебинары компании «Акрихин»

Снижение концентрации «Бримонидина», как новое решение в терапии у пациентов с глаукомой

Вебинар

Снижение концентрации «Бримонидина», как новое решение в терапии у пациентов с глаукомой

Все видео...

«Хирургия – это настоящее ремесло, которым не овладеешь как следует, пока не пропустишь через руки». Интервью с генеральным директором «Центра диагностики и хирургии заднего отрезка глаза», профессором Георгием Евгеньевичем Столяренко


    



    Гость нашей рубрики «Разговор с профессором» причастен к развитию витреоретинальной хирургии в России и считает офтальмологию лучшей профессией в мире, а задний отрезок глаза сравнивает с космосом. У наставников он перенимает не только профессиональный опыт, но еще извлекает определенные жизненные уроки, с которыми идет к своим целям, не забывая при этом о заботе о близких. Представляем вашему вниманию интервью с генеральным директором «Центра диагностики и хирургии заднего отрезка глаза», профессором Георгием Евгеньевичем Столяренко.

    

    – Георгий Евгеньевич, добрый день! Пока ждала встречи с вами в холле вашей клиники, рассматривала фотографии с видами Индии. Это ваши работы, вы же увлекаетесь фотографией? Вы работали за рубежом?

    – Да, увлекаюсь, фотографии мои. Я довольно много путешествовал, в частности был и в Индии, и на Цейлоне. Также ездил по разным клиникам, смотрел на их амбулаторную и операционную деятельность. Если доктора из этих клиник вас знают и готовы пустить к себе в операционную, то достаточно 1–3 дня посмотреть на их работу, чтобы перенять новый опыт. Это довольно хороший способ обучения. У любого специалиста можно что-то ценное для себя подсмотреть.

    – Раз мы начали с обучения, то давайте поговорим о ваших учителях.

    – Реально своим Учителем я могу назвать только одного человека – Леопольда Владиславовича Коссовского. Я оказался в поле его магнетического притяжения, когда он был еще кандидатом наук, ассистентом кафедры глазных болезней тогда Горьковского (ныне Нижегородского) мединститута. Потом он последовательно становился доктором наук, профессором, заведующим кафедрой.

    Я пришел к нему студентом V курса, то есть «нулевым», и научился базовым вещам, которые являются фундаментом в профессии. Но Учитель – это гораздо больше, чем человек, который учит держать пинцет, вязать узлы и прочим важным в профессии техническим вещам. Учитель в нашей профессии – это прежде всего источник сакральных знаний врачевания – системы принятия решений, отношения к пациенту, психологии взаимоотношения с больным или считающим себя больным человеком.

    – Как так получилось, что вы стали офтальмологом?

    – Получилось нечаянно. К моменту окончания средней школы я вообще не знал медицинского мира города Горького, где жил и учился.

    На четвертом курсе института я женился и попал в офтальмологическую семью. Мой тесть был ассистентом кафедры офтальмологии в медицинском институте, теща заведовала офтальмологическим отделением городской больницы. Моя жена видела себя офтальмологом. Казалось, что даже собака, московская сторожевая овчарка, в этой семье тоже офтальмолог. Я окунулся в атмосферу офтальмологии, полностью погрузился в нее, и выбор специальности был сделан, о чем ни капли не жалею. Это самая красивая профессия!

    Закончил в 1978 г. медицинский институт, и, поскольку был в числе пяти лучших выпускников, имел возможность сразу поступить в клиническую ординатуру. Это был такой ценный приз для отличников – двухгодичная узкая специализация. Я начал свою деятельность под руководством моего тогдашнего тестя Леопольда Владиславовича Коссовского, который к тому времени стал исполняющим обязанности заведующего кафедрой офтальмологии. Он долго присматривался ко мне на старших курсах института. Видимо, я прошел «кастинг», и мне было разрешено помогать ему в научной работе и ассистировать в операционной, что и тогда, и теперь было абсолютно незаконным.

    Сначала я ассистировал Леопольду Владиславовичу (все его называли Лев Владиславович) на десятках операций, в основном это были операции криоэкстракции катаракты, и в какой-то момент он молча встал со своего места и жестом предложил мне сесть на него. И я под его наблюдением доделал операцию. В дальнейшем размер моей «доделки» возрастал от операции к операции, и к окончанию института у меня за плечами было порядка пятидесяти самостоятельно выполненных операций. К слову, на том этапе своей карьеры Бог меня берег: я не испортил ни одного глаза. Таким образом, Лев Владиславович дал мне возможность раннего старта, за что я ему безмерно благодарен. Наши отношения были очень близкими, на уровне отец-сын. Форма передачи «сакрального знания» у хирургов по-другому не работает. Только в наставничестве. Нельзя передать профессиональные нюансы группе ординаторов в 20–30 человек. Должен быть человек, который в тебе «кровно» заинтересован. И в этой передаче знаний учитывается все до мелочей: как инструмент держишь, как общаешься с пациентом, куда и на что смотришь. Именно так вытачивается, нарабатывается ремесло. Хирургия – это настоящее ремесло, которым не овладеешь как следует, пока не пропустишь через руки. От глаза до рук огромная дистанция. У молодого специалиста в идеале должен быть такой наставник, который помогает ему увидеть собственный путь, найти варианты действий там, где их никто не видит и не ищет. Лев Владиславович был таким. Он научил меня жить постулатом Декарта: «Все подвергай сомнению». Своим личным примером он показал, как надо брать отовсюду лучшее, и думать, как это сделать еще лучше или вообще по-другому. Вот так я получил базовые навыки и умения, ценности, с которыми пошел по жизни дальше.

    – На каком уровне была офтальмология в городе Горьком в то время?

    – Леопольд Владиславович был человеком прогрессивным и активным, с хорошо развитым мышлением и с творческим началом. Он первым в городе в начале шестидесятых годов начал накладывать швы – сначала один, потом два, три. Сейчас в это невозможно поверить, что швов тогда на глаз не накладывали. Внедрил криоэкстракцию катаракты, начал лечить глаукому с применением биотканей, приспособил к операционному столу списанный кольпоскоп. Было неудобно сидеть, но зато хорошо видно детали оперируемых тканей. В середине семидесятых он разработал и начал применять в клинике собственную модель искусственного хрусталика (ИОЛ) на основе линзы Медальон голландца Ворста. В простонародье эту ИОЛ называли «пуговка», потому что она была похожа на пуговицу и пришивалась к радужке. Воплотить идеи в жизнь помогали Леопольду Владиславовичу инженеры оборонных предприятий, которые буквально горели идеей работать для людей, а на не на войну.

    Но в целом уровень практической офтальмологии даже на уровне флагмана областной офтальмологии Областной больницы им. Семашко в плане техническом и технологическом был ужасающим. Нормальных инструментов не было, шовного материала тоже. Колготки на нитки расплетали, бритвенные лезвия ломали и осколками резали глаза. Что только не использовали в работе! В Одессе наладили производство биошвов из крысиных хвостов. Они получили широкое распространение в СССР. Но не заменяли швов из расплетенных колготок. Как-то в Горький попала партия немецких микрохирургических игл с ушком. Коссовский каждому хирургу выдал по такой иголке. Сказал, что это на год. Но у этого сокровища была особенность: если иголку неловко зажмешь, она выстреливала из иглодержателя. Типичная картина для того времени: заглядываешь в операционную, а там хирурги ползают по полу и ищут с магнитом иголку. У нас был рукастый ассистент кафедры, он точил нам иглы по большому блату. Хорошие инструменты были огромной редкостью, и каждый хирург ходил в операционную со своим инструментом.

    Сейчас, конечно, на все это смотришь с большим юмором, а тогда приходилось почти все изобретать самим.

    – Роберт Махемер был основателем витреоретинальной хирургии и первым изобрел витреотом. Вы причастны к развитию витреоретинальной хирургии и инструментария в России. Расскажите, пожалуйста, как это было.

    – Роберт Махемер опубликовал в 1971 г. результаты своих «гаражных» исследований. На основе маленькой дрели с тонким носиком он разработал инструмент, который резал стекловидное тело. Так появилась концепция закрытой хирургии стекловидного тела. Но у наконечника витреотома Махемера был диаметр до 3 мм со световодной насадкой, что очень много для глаза, поэтому идею Махемера начали развивать. Из одного толстого инструмента сделали несколько тонких. Для глаза три-четыре маленьких прокола – менее травматично, чем один большой разрез. «Прогресс приходит, когда делаешь что-то не как все», – говорил Роберт Махемер. Лев Коссовский отправлял меня раз в неделю в Москову, в библиотеку, где я с азартом мог «нырять» в книги, перекапывать литературу, где мне и посчастливилось найти книжку Махемера «Витрэктомия», которую я еще ухитрился и откопировать, что по тем временам было большой удачей.

    Мы начали разработку собственной версии витреотома на основе аппарата O’Malley возвратно-поступательного действия в 1978 г., и в 1981 г. получили авторское свидетельство на изобретение первого советского витреотома. Хирургия стекловидного тела была тогда совершенно непонятной экзотикой, и только благодаря ее развитию мы гораздо больше узнали о целом ряде патологий органа зрения. Перед нами открылись новые миры глаза, о которых мы даже не подозревали. Одновременно в институте Федорова развитием витреоретинальной хирургии, в частности совершенствованием витреотома, занимался Ярослав Иосифович Глинчук.

    Чуть позже, в 1979 г., мы с Коссовским попали на презентацию ультразвукового аппарата для хирургии хрусталика и стекловидного тела, который представил весьма яркий доктор Луис Жирард из Америки. Он проводил презентацию, сопровождая ее цветными видеофильмами и слайдами, – совершенно невероятное явление для СССР того времени. Это был настоящий культурный шок! Мы ощутили собственную никчемность на празднике жизни. Для нас тогда выступающий – это человек на трибуне, активно размахивающий руками, или, в крайнем случае, демонстрирующий свои рисунки и схемы. А здесь цветные фильмы и слайды. Дух захватывало!

    После выступления американского коллеги Коссовский твердо сказал: «Мы это сделаем!». Аппарат, о котором шла речь в презентации, подкупал своей компактностью. В СССР в то время имелось только 2 ультразвуковых аппарата фирмы Кавитрон (США), но все они были огромными – более тонны весом.

    Идея ультразвуковой хирургии катаракты увлекла Льва Владиславовича. Благо нашелся энтузиаст – инженер Юрий Клементьевич Кравчук из Горьковского научно-исследовательского института приборостроения. Ультразвук – вещь капризная, требовал очень высокого качества расчетов, подгонки всех элементов прибора, иначе резонансная волна уходила с кончика иглы. Аппарат пищал, зудел, но катаракту не «ел». Начали, как всегда, с попытки повторить, а получилось, как в свое время с открытием пенициллина, благодаря плохо вымытым чашкам Петри. Токарь торопился и чуть недосверлил канал иглы у самого кончика. Юрий Клементьевич хотел этот брак выбросить, но любопытства ради навинтил на рабочую рукоятку и обнаружил совершенно новый, неизвестный ранее эффект.

    Дело в том, что одной из главных проблем ультразвуковых факоэмульсификаторов было блокирование канала иглы хрусталиковыми массами. Аспирационная помпа продолжала работать, вакуум в канале аспирации нарастал, а охлаждающего протока жидкости через иглу не было, игла от трения о склеру разогревалась, обжигала ткани глаза, но, главное, следом наступал мгновенный прорыв блока с полным коллапсом передней камеры. Приходилось изобретать сложные, не вполне надежные системы поддержания глубины передней камеры. Игла же Кравчука – Коссовского обладала неизвестным ранее эффектом самоаспирации, то есть включали ультразвук, и возникала сила аспирации прямо пропорциональная мощности. Отпадала надобность в аспирационном и следящем блоках. Исчезла проблема перегрева иглы и коллапса в камере глаза. Прибор получился компактным, вдвое меньше, чем у Жирарда.

    Где-то с 1980 г. мы это начали использовать в хирургии подпольно, т.к. делать легально из-за бюрократической волокиты не было никакой возможности, а острая востребованность в этом виде хирургии была.

    Перед пациентом всегда в ответе не министр здравоохранения, не комитет по новой медицинской технике, а тот человек, который вместе с ним борется с болезнью. Если у врача есть такое понимание, то и результат выздоровления лучше. А мы получали фантастические результаты лечения, развивали свою хирургию, изобретали инструмент. Тот опыт, навыки, полученные тогда с работой с нашим собственным «железом», дают результат и сейчас. Кстати, до официального внедрения в практику нового аппарата мы тоже потом дошли. Назывался он чисто по советски – УЗХ-Ф-04-О. Народ называл его «аппарат Коссовского». И долго еще в советских и российских глазных операционных можно было услышать: «Маша, тащи быстро Коссовского!».

    – Ваша кандидатская работа была посвящена как раз механической и ультразвуковой витрэктомии?

    – Да. Применение этой методики в лечении некоторых осложнений при экстракции катаракты.

    – Георгий Евгеньевич, позже вы работали в ВНИИ «Глазных болезней», руководил которым Михаил Михайлович Краснов. Расскажите, пожалуйста, об этом периоде вашей жизни.

    – Дальше жизнь у меня сложилась так, что я переехал жить в Москву. Влюбился. Это был настоящий солнечный удар, – я бросил все и переехал в 1984 году к своей новой жене. К этому моменту у меня уже был приличный стаж работы: два года практики в ординатуре и пять лет в Областной клинической больнице им. Семашко в Горьком. Это бесценный опыт, т.к. я обязан был лечить все – от конъюнктивита до отслоек сетчатки.

    Со Святославом Николаевичем Федоровым и Михаилом Михайловичем Красновым к этому времени я был уже знаком. В 1982 г. в Горьком проходила выездная сессия Академии медицинских наук, куда приезжали М.М. Краснов и С.Н. Федоров – два столпа офтальмологии того времени. Лев Владиславович назначил меня встречающим высоких гостей. Зная о конфликте их взглядов и идей, мы постарались их развести по времени. Один день мы провели с Красновым, а следующий день – с Федоровым. Они были диаметрально противоположные люди во взглядах, в общении. Когда мне пришлось выбирать, куда устраиваться работать, выбрал институт Краснова, потому что я в большой мере индивидуалист, а у Федорова институт был огромной машиной, где каждый сотрудник был определенной ее деталью.

    – Какие важные уроки вы для себя вынесли, работая с Михаилом Михайловичем?

    – Михаил Михайлович, безусловно, был выдающимся ученым своего времени с мировым признанием. Он сумел создать новое направление в хирургии глаукомы, создать свой институт практически с чистого листа. За 25 с небольшим лет работы в его институте я только укрепился в тех принципах, с которыми пришел в это учреждение: не встраиваться в сложновизантийские взаимоотношения, свойственные столичным флагманским центрам, настойчиво «долбить» свой сегмент научной стены, расчитывая только на свои силы. Михаил Михайлович хорошо ко мне относился и фактически предоставил существенную свободу действий, выведя меня в филиал института в 52-й горбольнице, укрыв тем самым от глаз многочисленных «доброжелателей» и контролеров. В этом для меня была важнейшая заповедь Коссовского, подтвержденная Красновым: хочешь помочь способному молодому хирургу, дай ему свободу и не давай бить на взлете.

    И, наверное, главное – пример личной судьбы Михаила Михайловича показал приоритет семейного очага, тепла и заботы ближних в системе прочих жизненных установок.

    – Как пришла мысль организовать свою клинику и в чем ее особенность?

    – Решение уйти в самостоятельное плавание окончательно оформилось у нас в разгар кризиса 1998 года. До этого мы существовали несколько лет в качестве неформальной группы на базе филиала Института глазных болезней в 52-й горбольнице. В нашем распоряжении были 2 комнаты по 9 м2 и лифтовый холл, в котором постоянно толпились пациенты. Для хирургии их оформляли в качестве пациентов 52-й больницы. Почти все расходные материалы приходилось покупать самим, по черным схемам. А когда на фоне кризиса вообще прекратились все институтские закупки материалов, мы решились на организацию своего ООО. Но это уже отдельная длинная история. А особенность ее в том, что это клиника, созданная врачами для себя, для своего понимания ее миссии. И это точно не инвестиция в высокомаржинальный бизнес-проект. Таких клиник в стране очень немного.

    – Георгий Евгеньевич, недавно прошла конференция «Современные технологии лечения витреоретинальной патологии». Поделитесь, пожалуйста, своими впечатлениями.

    – Погода была ужасная, но это способствовало высокой заполняемости аудиторий (шучу). Каких-то прорывных вещей я для себя в этот раз не отметил. Витреоретинальная хирургия период яркой экспансии уже прошла, сегодня она – устоявшееся зрелое направление. Бурных всплесков, я думаю, уже не будет. Что-то необычное можно будет увидеть на уровне частных методик. Например, я отметил методику имплантации специальной макулярной внутриглазной линзы пациентам с исходами возрастной макулярной дегенерации, которую представил доктор Шариот из Германии. Эта линза была бы нам полезна, если бы была нам доступна. Но, к сожалению, многие вопросы сейчас решают деньги, в том числе и при регистрации новых медицинских изделий, давно уже зарекомендовавших себя в остальном мире. Придется опять изобретать нечто подобное самим. Раньше все делали на энтузиазме, сейчас деньги решают все.

    – Каким вы видите развитие витреоретинальной хирургии?

    – Следующая волна будет связана не с ручными манипуляциями. Дальше будем уповать на фармакологические средства воздействия на витреоретинальный интерфейс и на пролиферативную витреоретинопатию. Возможно, будут развиваться генно-биохимические, клеточные технологии. Посмотрим. Пока нужно осваивать руками то, что есть.

    – Расскажите, пожалуйста, о докладах, которые делали вы с соавторами.

    – Мы взяли систему трехмерной интраоперационной визуализации NGenuity (Алкон) и придумали, как создать ей дополненную реальность. На их изображение центральной сетчатки накладываем полученное нами по специальному алгоритму изображение границ хирургического вмешательства с обозначением зон благоприятных и нерекомендованных для начала пилинга ВПМ, а также для тракционных воздействий на сетчатку. Это снижает травматичность операции для сетчатки и улучшает послеоперационные результаты. Пока так еще никто не делал.

    – У вас есть любимые операционные методики?

    – Любая методика любима, когда видишь, как она помогает пациенту. Мне нравится и катаракту оперировать, и глаукому, и отслойку сетчатки, и пролиферативную диабетическую ретинопатию. Но, конечно, самое большое удовольствие я получаю от макулярной хирургии, где буквально пятью-шестью точными движениями можно получить фантастический функциональный результат. Это бывает реально похоже на магию. Задний отдел глаза – это вообще микрокосмос! Когда туда опускаешься, то ощущаешь реальный космический полет необыкновенной красоты!

    – Георгий Евгеньевич, расскажите, пожалуйста, о ваших хобби.

    – Мои увлечения как бы цикличны – волнами лет по 10. Сейчас фотохудожественную волну, часть результатов которой вы видите на стенах нашей клиники, сменила кулинарная волна. Я вдруг полюбил готовить. У меня для этого на даче все хорошо оборудовано: тандыр, мангал, духовка, помпейская печь, су-вид, всякие чугунные горшки, казаны и прочее. Какая будет следующая волна, я сам пока не знаю: может быть, столярно-поделочная? Но прежние увлечения не исчезают втуне, а превращаются в повседневные практические навыки.

    – Какие ваши любимые блюда собственного приготовления?

    – Тыквенный суп-пюре, ржаной хлеб с сухофруктами, овсяно-ореховое печенье…

    – Какие советы вы могли бы дать молодым специалистам?

    – Важно понимать, что не боги горшки обжигают, и нужно вырабатывать свое отношение ко всем вопросам, ничего не принимая на веру. Важно следить за мировой научной мыслью, цепляться за перспективные технологии, пока их ценность еще не стала всем очевидной, и осваивать их именно на этом этапе. Многие бывают в правильном месте в нужное время, но не осознают этого, проходят мимо возможности реализовать себя, получить новый опыт.

    И главное: благо пациента – высший закон для врача!

    

    Георгий Евгеньевич, благодарю вас за интересную беседу!

    

    Беседовала В.Н. Терехова

OAI-PMH ID: oai:eyepress.ru:article47757
Материал относится к следующим темам: Интервью

Просмотров: 1030



Johnson & Johnson
Alcon
Bausch + Lomb
Reper
NorthStar
ЭТП
Rayner
Senju
Гельтек
santen
Акрихин
Ziemer
Eyetec
МАМО
Tradomed
Nanoptika
R-optics
Фокус
sentiss
nidek