«Хирургами не рождаются, хирургами становятся» Интервью с Кожуховым Арсением Александровичем – доктором медицинских наук, профессором, офтальмологом-хирургом высшей категории

    Обучался в клинической ординатуре на базе МНТК «Микрохирургия глаза» им. акад. С.Н. Федорова. В 1999 году, после окончания клинической ординатуры ММСИ им. Н.А. Семашко, защитил диссертацию по теме «Применение трансцилиарной факоэмульсификации и витрэктомии при лечении осложненной миопии высокой степени», получив ученую степень кандидата медицинских наук. Научным руководителем Арсения Александровича Кожухова был академик Святослав Николаевич Федоров.

    – Арсений Александрович, расскажите про свое детство.

    – Все было достаточно непросто, потому что мама с папой развелись, когда мне был год. В четыре года я познакомился со Святославом Николаевичем Федоровым, который был моим дядей, но заменил мне отца. Он был и другом, и братом, и впоследствии научным руководителем, самым значимым в жизни авторитетом.

    – Что больше всего во

схищало Вас в личности Святослава Николаевича Федорова? Какие наставления он Вам давал?

    – Восхищало все! А участвовал Святослав Николаевич больше своим примером, никогда не читал нотаций о том, каким я должен быть, не говорил, что я должен стать офтальмохирургом. Он просто как-то взял меня с собой в операционную. Мне было десять лет, я еще учился в школе. Заглянув в микроскоп, я увидел не малюсенький глазик, а космически большой глаз, внутри которого были разные красивые структуры. И понял, что теперь точно хочу стать офтальмологом. Дальше все усилия в школе и в институте были направлены на это.

    Также он меня научил плавать, играть в шахматы, ездить на лошади и на мотоцикле, охотиться, ставить себе цели, много и неистово работать и еще многому другому. У меня в жизни был один учитель по шахматам – это Святослав Николаевич Федоров, который играл прекрасно, на уровне гроссмейстера.

    Он очень хорошо чувствовал людей и мог многое дать, показывая своим примером, как нужно сделать хорошо. Он умел общаться с любым человеком на любые темы. И я видел, с каким уважением люди относились к нему. Святослав Николаевич мог разговаривать в поле с трактористом, президентом или министром приблизительно на одинаковом уровне. Понимали его все, он никого не считал ниже себя, разговаривал со всеми на равных, хотя человек он был уникальный. «Человек-концерн» – это и доктор, и политик, и бизнесмен, и фотограф, и спортсмен: пловец, конник, мотоциклист – просто уникальное сочетание! Это настолько впечатляло, что он был для меня огромным примером.

    – Были ли случаи, когда Вы были не согласны с мнением Святослава Николаевича?

    – Я мог быть не согласен, но если он в чем-то меня убеждал, то только логическими доводами, и для него это обычно не составляло большого труда, потому что человек был умный и образованный. Обычно Святослав Николаевич не любил каких-то сложных фраз, говорил просто и понятно. У него даже фраза такая была: «Это же просто, как помидор!»

    Я когда-то собирался защищать кандидатскую диссертацию по лечению пигментной абиотрофии сетчатки. Такое заболевание на сегодняшний день неизлечимо, это наследственная врожденная патология. Но мы достигали временного улучшения с помощью вазореконструктивных и других операций. Святослав Николаевич мне сказал: «Не занимайся ерундой, ты не принесешь пользы человеку». Я сначала поспорил: «Хотя бы временный эффект, но есть. Может быть, дальше достигнем большего». Святослав Николаевич мне ответил простой фразой: «Ты можешь мне доказать, что количество родопсина в сетчатке увеличивается в результате твоих лечебных мероприятий? Нет – значит эффекта нет». Родопсин – это зрительный пигмент, с помощью которого человек видит. Нет – значит методика неэффективная. И на этом вопрос был закрыт. Такие у него были аргументы – понятные, простые.

    – Были ли у Вас на пути серьезные испытания?

    – Серьезных испытаний было немало с детства. Я рос в неполной семье: отец ушел, мы остались с мамой вдвоем. В 4 года я переехал из Ташкента в Москву, бабушка тяжело заболела раком. Мама анестезиолог-реаниматолог, она работала по 9 дежурств в месяц. Поэтому с 5 лет я ходил, а точнее, ездил на автобусе в детский сад сам. Для маленького ребенка был не очень простой момент, хотя тогда я этого не понимал. По этой же причине уже позже я учился в школе-интернате № 42, дома был только на выходных. Но меня это закалило. В такой атмосфере выковывались бойцовские качества характера.

    Во взрослом возрасте тоже были свои испытания. Я всегда ценил время и старался выложиться на 200%. Например, кандидатскую диссертацию я защитил за один месяц до того, как окончил ординатуру. За первый год я прошел по всем отделам института, по паре месяцев в каждом. Второй год провел в отделе, где мне давали оперировать, и определился с темой, над которой очень интенсивно работал и защитился за месяц до выпускных экзаменов. С докторской были свои, уже политические вопросы: некоторые коллеги хотели, чтобы я не защитился, и в связи с этим были созданы некоторые препятствия. Но в итоге защита все равно прошла успешно.

    – Когда Вы впервые столкнулись с осложнениями во время операции? Был ли кто-то из наставников рядом, чтобы прийти на помощь, или пришлось справляться самостоятельно?

    – Сложные случаи больше всего запоминаются хирургу. Во-первых, я считаю, что при выполнении первых операций рядом должен быть опытный человек, ведь хирургами не рождаются – хирургами становятся. Невозможно оперировать в начале пути так, как опытные и грамотные специалисты. Хорошо, когда рядом есть кто-то, кто может подсказать, поддержать или просто «перехватить руки». В начале пути рядом со мной были опытные наставники, и я им за это очень благодарен. Во-вторых, всегда должен быть «план Б». К каждой операции нужно готовиться, надо понимать, что хирург будет делать «классически» и если что-то пойдет не так. И в-третьих, нужно проводить анализ своих ошибок. В мире нет людей, которые не допускают промахов. Но человек, не умеющий анализировать свои ошибки, не сможет прогрессировать в профессии, так как будет получать одни и те же осложнения.

    – Нравится ли Вам как основателю клиники быть в центре внимания?

    – Я не стараюсь быть в центре внимания, но иногда это происходит само по себе. Это, конечно, давно было моей мечтой – создать клинику. Многое мне привил Святослав Николаевич, в том числе стремление к свободе: к свободе мысли, к свободе действий. И для меня клиника – это как раз вариант свободы. Это дает мне возможность делать то, что я хочу, и помогать людям так, как я хочу, закупать оборудование, которое мне нужно, а не работать на том, что у меня есть. Мы построили клинику с Олегом Владимировичем Унгурьяновым для себя, чтобы получать удовольствие от своей работы. А что такое удовольствие от своей работы? Это когда ты проводишь самые качественные операции и получаешь максимум положительных эмоций от своих пациентов. Вот для этого нам нужна клиника в первую очередь.

    – Откуда Вы берете силы на работу?

    – Мне очень нравится одна фраза: «Найдите себе работу по душе, и вам не придется работать ни дня в своей жизни». Конечно, самое большое удовольствие для хирурга – это эмоции пациента. У нас очень благодарная специальность – офтальмохирургия. Есть операции, когда человек встает с операционного стола, и происходит эффект «вау» – не видел и тут же видит. У пациента возникает всплеск хороших эмоций, это передается доктору и, конечно, очень заряжает.

    – Назовите несколько вещей, которыми Вы гордитесь.

    – Во-первых, я горжусь нашей прекрасной клиникой «Спектр», потому что считаю, что это наше детище, которое мы с Олегом Владимировичем создали и собрали здесь все самое лучшее для наших пациентов. Наша клиника открыла свои двери 5 лет назад, 8 августа, в день рождения Святослава Николаевича Федорова, поэтому мы всегда одновременно отмечаем день рождения Федорова и день рождения клиники «Спектр».

    Я считаю, что у меня неплохо получается оперировать. Достаточно много интересных идей, у меня 37 патентов – это новые различные технологии, инструменты, техники. Одна из наиболее значимых, пожалуй, – это техника подшивания ИОЛ. Я называю ее склерокорнеальной фиксацией, а некоторые коллеги ее называют подшиванием по Кожухову. Еще один значимый патент – двухпортовая система удаления силикона.

    Конечно, горжусь своими детьми, я считаю, что они прекрасные, талантливые, толковые. Наверное, любые родители гордятся своими детьми, но мы с женой вкладываем в их развитие достаточно много усилий и времени.

    – Что бы Вы хотели пожелать молодому поколению, которое только вступает на путь врача-офтальмолога?

    – Сейчас есть тенденция у молодежи выбирать в первую очередь место, где можно больше заработать. Мы учились в советские времена, тогда все были равны, никто не думал о миллионах. Поэтому я скажу так, как учили меня: прежде всего нужно стать востребованным специалистом, профессионалом своего дела и получать удовольствие от того, чем занимаешься. Желание зарабатывать – это нормально, но оно не должно быть на первом месте. Самое главное – приносить пользу людям, а деньги приходят сами собой.