«Мы ощущаем, что окулопластика обретает «второе дыхание» Интервью с Катаевым Михаилом Германовичем – заведующим отделом реконструктивно-восстановительной окулопластики «НМИЦ МНТК «Микрохирургия глаза» имени акад. С.Н. Федорова», доктором медицинских наук, профессором

    – Какие инновации и тенденции в реконструктивно-восстановительной окулопластике появились за последние пять лет?

    – Раньше офтальмохирургия в основном занималась вспомогательным аппаратом глаза – веками, слезными путями, если вспомнить XVIII–XIX век. С появлением новых технологий, развитием катарактальной, витреоретинальной хирургии и кератопластики акцент сместился. Раздел окулопластики практически забросили, во многих клинических учреждениях отсутствовали специалисты, которые бы умели работать с веками, со слезными путями, с орбитой. Но за последние пять лет снова резко возрос интерес к офтальмопластике. Сейчас мы ощущаем, что окулопластика обретает «второе дыхание». К нам приезжают многие специалисты-офтальмологи, которые хотят научиться принципам и методам лечения заболеваний век, слезных органов, орбиты.

    Сейчас мы стараемся активно сотрудничать со смежными специалистами, к которым относятся нейрохирурги, челюстно-лицевые хирурги, оториноларингологи и пластические хирурги. Раньше многие пациенты оставались без адекватной помощи, находясь в промежутке между двумя специальностями. Например, восстановлением орбиты мало кто занимался. Некоторые челюстно-лицевые хирурги делают реконструкцию орбиты, но это далеко не всегда получается так, как хотелось бы офтальмологам. Кстати, это касается и современной военной медицины, когда мы смотрим на пациентов и видим, что результаты хирургических реконструкций, которые выполнены современными челюстно-лицевыми хирургами, не соответствуют принципам офтальмологии. Чтобы избежать возможных осложнений у пациента, мы со специалистами по челюстно-лицевой хирургии начинаем разрабатывать совместные пути для получения хороших результатов.

    С ринологами мы контактируем на уровне слезоотводящих протоков. На данный момент появились хирурги, имеющие специализацию и в офтальмологии, и в ринологии, которые работают на стыке этих двух специальностей.

    С нейрохирургами мы тоже налаживаем контакты. Выступая на конференциях, мы подчеркиваем важность нейрохирургии при планировании наших операций. В свое время я чуть ли не сутки напролет оперировал вместе с нейрохирургами, чтобы наладить эту тропу взаимодействия, и она приносит плодотворные результаты. За пять лет эти связи стали более весомыми, крепкими и добропорядочными.

    Что касается пластической хирургии, здесь несколько больше противоречий. По всем регламентирующим документам, офтальмологи имеют полное право заниматься эстетическими операциями в области орбиты и век, тем не менее пластические хирурги во всеуслышание заявляют, что это только их привилегия и офтальмологи делать такие операции не могут. Несмотря на эти противоречия, за пять лет у нас есть существенное продвижение вперед в области эстетической блефаропластики. Среди офтальмологов – это один из наиболее приоритетных разделов хирургии. В последние годы блефаропластика стала пользоваться большой популярностью. Естественно, спрос рождает предложение, появляется множество молодых пластических хирургов, которые готовы следовать за модными тенденциями. К сожалению, такой подход приводит к большому количеству осложнений, пациенты становится заложниками последовательных, длительных, этапных операций, где каждая следующая операция приносит какой-то новый дефект. И уже нам приходится устранять осложнения предыдущих операций. Не все пластические хирурги обладают той массой знаний об анатомии век, которая есть у офтальмологов, чтобы сделать блефаропластику корректно. К тому же пластические хирурги активно следуют за модными трендами и пожеланиями клиентов, которые часто противоречат анатомии здорового человека и мешают нормальному функционированию органов зрения. Мы же опираемся на классику, а классика – это анатомия. Мы за то, чтобы человек выглядел естественно, а не соответствовал каким-то модным веяниям.

    У нас есть интересные наработки во всех разделах, которые я перечислил, – и по реконструкции орбиты, и по блефаропластике, и по слезоотводящим протокам.

    – Какие новые технологии были внедрены Вашим коллективом за эти пять л

Катаев Михаил Германович – заведующий отделом реконструктивно-восстановительной окулопластики «НМИЦ МНТК «Микрохирургия глаза» имени акад. С.Н. Федорова», доктор медицинских наук, профессор

ет?

    – Мы внедрили новую технологию реконструкции орбиты с помощью составных титановых конструкций, которую мы используем в тех случаях, когда одним монолитным имплантатом невозможно сделать реконструкцию. Если посмотреть на анатомию, то вход в орбиту, особенно при наличии глаза, довольно узкий. Он меньше, чем поперечный размер орбиты уже внутри самой полости. И наша технология позволяет через относительно небольшой доступ сделать реконструкцию в полной мере. Эта технология уже поставлена на поток, в течение года мы выполняем десятки таких операций.

    У нас есть интересные подвижки в детской окулопластике. Раньше при выраженном птозе верхнего века у детей рекомендовали делать пластырные подвески до 4–5 лет, чтобы потом уже решаться на операцию. Сегодня мы пересмотрели этот принцип и делаем минимально травматичные подвешивающие операции уже в возрасте 1,5–2 лет, которые не оставляют следов и позволяют нормально развиваться зрению. Если учесть, что зрение у ребенка развивается в первые три года, то выигрыш в этом огромный.

    – Какие, на Ваш взгляд, наиболее перспективные направления, которые будут развиваться в Вашей работе в будущем?

    – У нас есть задачи, требующие дальнейшего изучения и поиска решений. Мы можем изменить форму, можем в определенной степени восстановить функцию, но самый трудный момент – это восстановление движения. Если мы можем заместить механические ткани, покровные ткани, мягкие ткани какими-то материалами и пересаженными трансплантатами, то восстановить движение утраченной мышцы мы пока не в состоянии. Это серьезная проблема, которую в будущем нам необходимо решить.

    Микрохирургия, посвященная восстановлению микроанатомии, – это тоже существенная вещь. Например, самая простейшая оболочка глаза – это конъюнктива. Мало кто задумывается о ее роли, и вообще ее никто не замечает, но если возникает проблема с конъюнктивой – это большая беда. Конъюнктива пластичная, умеренно эластичная, мягкая, прозрачная, незаметная и каким-то волшебным образом с помощью микросвязок связанная со всеми окружающими структурами, мышцами, веками, со всеми фасциями, которые идут в глубину, и с элеваторами верхнего века, и со связками, и с глазным яблоком, и со слезной железой, и со склерой. Когда пропадает эластичность конъюнктивы, тут уже возникают большие проблемы – ограничение движения самого глаза, плохое протезирование. Если нет достаточной пластичности, подвижности конъюнктивальных сводов, то резко ограничивается подвижность глазного протеза. Если будут рубцы на конъюнктиве, то может заворачиваться веко, ресницы будут тереть по глазу, а восстановить эту мягкость – это тоже не всегда возможно и просто, так что тут тоже большой фронт для работы и огромное желание достичь совершенства.

    Сейчас мы переосмысливаем архивные документы по оказанию офтальмологической помощи раненным в боях Великой Отечественной, чтобы понять объемы повреждений, тактику лечения и сопоставить их с современными условиями. Мы тесно сотрудничаем с военными офтальмологами ведущих госпиталей России, обмениваемся технологиями и особенностями порядка оказания помощи. Ни один из пострадавших в военных действиях бойцов, обратившихся к нам, не остается без квалифицированной помощи. И здесь сфокусировались все проблемы, о которых я сказал выше: слаженное взаимодействие со смежными специалистами, обучение военных офтальмологов общего профиля тонкостям реконструктивной окулопластики, внедрение новых эффективных технологий.

    Не остается в стороне и такая проблема, как возврат к мирной жизни тех, кто по ранению не может продолжать военную службу. Внешний облик играет далеко не последнее значение для социальной и трудовой адаптации раненых. Мы прикладываем все усилия, чтобы наши современные ветераны боевых действий чувствовали себя уверенно в новых условиях, где опять же, говоря банальными словами, «встречают по одежке».

    Подводя итоги, можно с полным правом сказать, что офтальмопластика сегодня – это серьезный и важный фронт работы в общей структуре офтальмологии.